тот скрыл дефазировщик и сделался не толще ткани из которой был пошит костюм. Он с удивлением посмотрел на Мефаэлета.
– Атомарный уплотнитель, – улыбнулся тот, – а теперь вернёмся.
Серый туман, мелькание света и выход в помещении на самом верху башни.
– Можно было меня и не заставлять подниматься по лестнице, – произнёс он.
– Так надо было, брат, – улыбнулся Мефаэлет. – Это было частью испытания, как и эпизод с дверной ручкой. Подойди сюда.
Верховный правитель гелан стоял перед клеткой из золотых прутьев.
– Я думаю, он ждал тебя.
– Кто? – не понял он.
– Протяни мне свои руки, – попросил Мефаэлет.
На его вытянутых запястьях верховный правитель защёлкнул два золотых браслета. И в его голове возник сначала шёпот, а затем и голос:
«Ты всё-таки пришёл, я готов идти с тобой.»
– Кто это? – удивился он.
«Я твой слуга, я твой работник», – пропел голос.
Он вопросительно посмотрел на Мефаэлета.
– Этот разумный сгусток мы назвали Терафимом, – произнёс верховный правитель гелан.
«Можно просто – Теф», – прозвучал в его голове голос, при этом он поймал на себе внимательный взгляд Мефаэлета.
– Я не могу понять, что он тебе говорит, – пояснил тот, – но это очень хорошо. Вам предстоит работать в паре.
«О, да! Я буду добрым копом, а ты злым», – раздался голос Тефа.
– А если я откажусь? – при этих словах ему показалось, что Теф изобразил гримасу ужаса. – Что тогда будет?
– Тогда, – голос Мефаэлета стал холодно-безразличным, – ты вернёшься в свой мир, где всё начнёшь с самого начала, а мы найдём другого. Но лучше тебе согласиться, поскольку возвращение тебе не понравится, а мы желаем лишь добра.
– Похоже у меня нет выбора, – кивнул он. – Но что будет после того?
– Всё будет зависеть от тебя, комиссар Поляков! – торжественно провозгласил Мефаэлет. – Тебе предстоит расследовать преступление против человечества! Это твоё призвание и судьба и это именно то, чем ты занимался в своей жизни на Земле!
– И моя память вернётся ко мне? – с надеждой спросил он, неожиданно ставший комиссаром Поляковым.
– И не только память, – заверил его верховный правитель гелан. Золотые прутья клетки сдвинулись в стороны. – Он пойдёт с тобой и поможет во всём, а браслеты на твоих руках имеют встроенный исследовательский комплекс и квантовый генератор и будут очень полезны в расследовании.
Комиссар Поляков почувствовал мягкое тепло над правым плечом, а в голове прозвучал голос Тефа:
«Надеюсь не давит? Должно быть комфортно. Но ты если, что, только скажи.»
– Откуда мне начинать? – спросил комиссар у Мефаэлета.
Перед ним возникло облако струящегося серого тумана и он сделал в него шаг.
Глава 4
Закрыл глаза – темно, открыл – яркий солнечный свет. Комиссар Поляков стоял около самого края густого леса и смотрел на раскинувшиеся перед ним зелёные поля.
«Пшеница и рожь, – любезно сообщил Теф, – а нам придётся немного пройтись.»
– Судя по всему, – усмехнулся комиссар, – идти буду я.
«Ну-ну, меньше пессимизма! Прогулки на свежем воздухе весьма полезны для здоровья! – подбодрил Теф. – Кстати, моего веса ты не почувствуешь совсем, а вот я, – тут его голос исполнился театрального трагизма. – Понесу весь багаж наших с тобой знаний.»
– Ладно, – прервал его Поляков, – лучше скажи куда нам идти.
«Поскольку твои новые друзья очень беспокоятся о психическом здоровье своих подопечных, то шагать мы будем около трёх километров вот по этой колее от телег, – улыбнулся Теф. – Это же элементарно, босс!»
Комиссар усмехнулся и мысленно укорил себя за невнимательность – колея от колёс прекрасно выделялась среди травы и было видно, что ей пользуются регулярно.
Место куда они попали было очень похоже на родную планету комиссара. Правда такого количества берёзок и осинок он в своей стране не видел, но это его сильно и не беспокоило. Главное, что он был жив и мог наслаждаться сиянием Солнца, пением птиц и ароматами природы. По его прикидкам, они попали в самое начало лета – деревья только-только отцвели, вскоре на их ветках появятся первые завязи плодов, а земля ещё дышит приятной весенней свежестью, ещё не уставшая от продолжительной изнуряющей жары и ещё не покрытая сухой и растрескавшейся коркой, томящаяся в ожидании первых капель живительного дождя. Шагать было легко. Оказалось, что его тёмно-синий костюм не нагревался под прямыми солнечными лучами, а ботинки поддерживали ноги в приятном комфорте.
– Хорошую одежду мне выдали гелане, – вслух сказал он, желая привлечь внимание Терафима.
«Мог бы и просто подумать, – отозвался Теф. – Я слышу все твои мысли. А так, да – главное, чтобы костюмчик сидел! Он настроен на твою ДНК-структуру и поэтому одень его кто другой, то уже бы давно вспотел и начал чесаться…»
Комиссар вопросительно посмотрел на правое плечо, где, теоретически, должен был находиться его напарник.
«Про почесаться я пошутил, – без тени смущения произнёс Терафим. – Ха-ха, три раза. Ты, вот, лучше лицо начни посерьёзней делать – скоро уже появятся первые дома, а там тебя могут увидеть… И увидеть они должны человека серьёзного, а не шута горохового.»
Слова про шута горохового комиссар не понял, но решил внять совету Тефа и, подсобравшись, сделал максимально спокойное выражение на лице. И это было очень кстати, потому что из кустов выскочил мальчик лет девяти в простой домотканой рубахе и коричневых шортах и понёсся в сторону уже видневшихся невдалеке домов, сверкая босыми ногами.
«А-а! – закричал Теф. – Зайца спугнули!»
«Ты всегда так эмоционально на всё реагируешь?» – поинтересовался у него комиссар.
«Ну-у, – протянул Теф. – Не всегда, но должен же я тебя развлекать, а то ты такой серьёзный идешь.»
«Так ты же сам мне только что сказал…»
«Ну да, – согласился Теф. – Но я же не знал, что ты воспринимаешь всё так буквально и без чувства юмора.»
Они подошли к первым домам и Теф наконец-то замолчал, позволив комиссару спокойно рассмотреть деревянные строения. На первый взгляд, все дома в деревне были одинаково одноэтажными, с двускатными соломенными крышами, потемневшими от времени. Окна домов были занавешены расшитыми шторами, а на ночь их прикрывали деревянными ставнями, на которых, очень похоже, что одной рукой, были нанесены разноцветные природные узоры. Невысокие деревянные заборы отделяли дома друг от друга, а раздававшееся за ними кудахтанье, блеяние и хрюканье, говорило о том, что местные жители держат домашнюю птицу и скот. Комиссар шёл по утоптанной улице вдоль домов и не встречал никого из местных жителей, никто не выглядывал из окон и никто не прятался за заборами. Вскоре улица вывела его на центральную площадь и сразу стало ясно, куда подевались все местные жители. С первого взгляда, на площади собралось всё население деревни и, сбившись в толпу, они на что-то смотрели и что-то громко обсуждали. Комиссар подошёл к ним поближе и заметил в толпе мальчишку, который в полях первым увидел его и побежал в деревню докладывать о чужаке. Мальчик так увлечённо рассказывал мужчине в белой рубахе и широких синих штанах об увиденном чужаке, что не заметил, как тот заявился на площадь собственной персоной, а мужчина не перебивал юнца, лишь внимательно слушал его и кивал головой, поглаживая время от времени свою русую бороду. Когда мальчик закончил, мужчина потрепал его по голове и направился в сторону хорошо одетого господина в красной рубахе, светлом жилете в полоску, тёмно-синих штанах, ткань которых очень походила на ткань костюма комиссара, и чёрных блестящих сапогах. Хорошо одетый господин руководил командой мастеров, разбиравших завалы непонятного строения, подбадривая усердных и покрикивая на нерасторопных. И когда он обратил своё внимание на односельчанина, подошедшего к нему с новостью о чужаке, то сразу же указал тому на кучу досок, дав понять, что все новости и слухи он будет выслушивать позже.
– Ты слыхала? – комиссар прислушался к одной из женщин, стоявших перед ним. – Ночью-то, ночью, как бабахнуло, а утром-то – горе-то какое!
– Ну как, Эвдокия-то, как не слыхала! Жуть-то какая! – посмотрела на свою односельчанку вторая, одетая практически, как и её собеседница – в выцветшее зелёное платье, льняную рубаху
